Абрамов Александр Григорьевич
Автор: Самодуров В.   

По своим размерам дельта реки Кубань равна дельте Дуная, одной из самых крупных рек Европы, и значительно превышает дельты Днепра и Дона. Возможно, именно поэтому почти половина кубанцев — страстные рыболовы, а плавни являются их любимым рыбным местом. Отправляясь туда на рыбалку, всегда знаешь, что вернешься с уловом. А поймать тут можно любую рыбу, ее здесь обитает около семидесяти видов. Основная добыча — сазан, карась, линь, лещ, пиленгас, тарань, а из хищников — щука, судак и окунь...

Возможно, таинственные ранние вылазки с отцом на рыбалку — то немногое (и от этого еще более дорогое), что осталось у Александра Абрамова от детства и от беззаботной, вольной жизни. Дорога по неприметным тропкам, сквозь заросли жесткой осоки и гигантских камышей. Рассказы отца о плавнях, которые в стародавние времена на многие километры простирались вдоль Кубани и Дона. «Плавни, кубанские плавни. Горе тому, кто, не зная тропок, доверится им. Попадет он в трясину, засосет его бурая вонючая грязь, и хриплый предсмертный крик его вспугнет лишь стаю осторожных уток», — писал кубанский прозаик Борис Крамаренко.

Отец много рассказывал. Слово «плавни», будто насмешка судьбы, вернулось к Абрамову уже во взрослой жизни, когда он начал заниматься торговлей металлом. Как оказалось, плавни не имели ничего общего с теми «кубанскими джунглями», о которых он помнил. В металлургии плавни — это неорганические вещества, которые добавляют к руде при выплавке металлов. Их еще называют неприятным зубным и больным словом «флюсы».

С детства Александру Абрамову нравились две вещи: наблюдать и делать что-то полезное. Наверное, поэтому и тогда, и сейчас, многие считают его человеком довольно скучным. Действительно, Александр Абрамов за оригинальностью никогда не гнался и выделиться чем-то особенным не стремился. Будучи подростком, не собирал марки, не выступал в самодеятельности, не поражал окружающих смелыми суждениями. «Хорошо бегал эстафеты», — неуверенно вспоминают те немногие, кто помнит Абрамова по школьным годам. Но и это не было его фирменным знаком. Что Абрамова действительно увлекало, так это рыбалка. Рыбалка идеально сочетала в себе полезность и возможность наблюдать за природой. Еще ему неплохо давались в школе естественные и точные науки. И когда пришла пора определяться с выбором жизненного пути, выпускник краснодарской средней школы Саша Абрамов решил, что будет физиком.

В Московский физико-технический институт он поступил с первого раза. В учебу Абрамов Александр Григорьевич ушел с головой, полностью отдавшись изучению любимого предмета — физики. Физика, как и рыбалка, основана на наблюдении, она не терпит суеты и спешки и, если ты настойчив и внимателен, способна принести неожиданный и приятный результат — изобретение или открытие, которое может улучшить жизнь людей. Нет ничего удивительного в том, что в 1982 году Александр Абрамов окончил вуз с отличием и продолжил научную карьеру, придя на работу в Институт высоких температур Академии наук СССР. В скором времени он уже возглавлял крупную лабораторию, входившую в состав института.

Советские завлабы... Это была почти каста. Жизнь завлабов стала даже предметом творчества фантастов, увековечивших в своих произведениях образ этих интеллектуальных трутней, проводящих время в захламленных кабинетах и лабораториях, занимающихся изучением глобальных и далеких от реальности проблем. Вспомните хотя бы героя Юза Алешковского — заведующего лабораторией по фамилии Кимза. Лаборатории были своего рода дисциплинарным санаторием для активных и амбициозных — система давала им возможность оставаться в науке, быть при деле, но при этом «не выступать» и не раскачивать советскую академическую лодку, которая была полна заслуженных иждивенцев.

Бывшие завлабы стали передовым отрядом перестройки. В 90-х годах термин «завлабы» перекочевал в политику, обозначив правительственных чиновников, не имеющих опыта государственного управления и перешедших на высокие должности из научных учреждений. Синоним — «паркетные теоретики». Термин стал персонифицироваться в СМИ конкретными фамилиями (Гайдар, Шохин, Глазьев, Чубайс, Христенко, Явлинский) после того, как премьер Виктор Черномырдин прошелся публично по «завлабам». Справедливости ради надо отметить, что главный «завлаб», Егор Гайдар, никогда не был заведующим лабораторией.

Абрамов Александр Григорьевич был настоящим завлабом. В белом халате. С банкой и кипятильником в кабинете. С научными разработками в папках. Впрочем, в начале девяностых Александру Абрамову пришлось срочно учиться зарабатывать деньги. Все переводилось на хозрасчет и самоокупаемость. И он стал коммерческим директором в той же лаборатории. В его задачу входила добыча денег для сотрудников института. И он искал заказы, придумывал, что бы можно было продать, изучал спрос, встречался с деловыми людьми. Впору было уже смело вливаться в серьезные коммерческие игры, но Абрамов не хотел бросать науку. Он засиделся в институте аж до 1992 года, пережив и катастрофическую нищету, и первые успехи в коммерции. Абрамов пробовал торговать и металлом, и медицинской техникой...

К слову сказать, советская каста завлабов дала новому российскому капитализму не только Абрамова. Борис Березовский был одним из завлабов, которые достигли успехов в бизнесе. Другим выдающимся завлабом стал Виктор Вексельберг.

К 1992 году судьбоносный выбор был сделан. Абрамов учредил и возглавил фирму «Евраз-Металл», торгующую металлами, рудой и углем. А в феврале 1995-го появилась «Группа Евроазиатские металлы» («Группа ЕАМ»), которой было суждено стать фактическим ядром нынешнего «ЕвразХолдинга», компании, предприятия которой расположены в девятнадцати часовых поясах, на территории от Папуа — Новой Гвинеи до Америки.

Прежде чем достичь уровня, позволяющего делать и покупать «то, что хочется», главе ведущего российского металлургического холдинга пришлось долгое время довольствоваться вторыми, а то и третьими ролями. Еще недавно входящие в «Евраз-групп» металлургические комбинаты (два из которых — Нижнетагильский и Кузнецкий — строились еще в годы первых советских пятилеток) выглядели весьма блекло на фоне отечественных гигантов отрасли. А сам Абрамов считался всего лишь младшим партнером металлургических тяжеловесов вроде владельца Уральской горно-металлургической компании Искандера Махмудова и хозяина «РУСАЛа» Олега Дерипаски.

Однако сейчас заводы «Евраза» не уступают по прибыльности таким лидерам отечественной черной металлургии, как «Северсталь», Новолипецкий металлургический комбинат или «Магнитка». На базе трех металлургических предприятий с изношенными фондами устаревшей, неэффективной технологией производства и огромным долговым бременем Абрамов Александр Григорьевич сумел создать один из крупнейших сталелитейных холдингов страны.

Я не знаю, что такое MBА, — многозначительно и почти гордо заявляет миллиардер. — Я знаком со многими людьми, у которых есть этот титул, и их деньги работают на меня сейчас. Поэтому я не думаю, что обладание титулом имеет столь радикальное значение. Вы должны быть энергичным и удачливым. Большинство людей в России, которых я знаю, получили прекрасное образование, к тому же это сильные личности.
И они гораздо предприимчивее, чем менеджеры в других странах. Возможно, через 100 лет мы станем такими, как европейцы. Сегодня эти европейские менеджеры только управляют предприятиями, они не заботятся о том, каким будет будущее этих предприятий после их отставки. Это чувствуется. Для меня «Евраз» — это мой ребенок. И подавляющее большинство современных российских менеджеров воспринимают свой бизнес точно так же.

Кроме самого Александра Абрамова, которому принадлежало 20 % «Евро-азиатских металлов», компания имела еще шесть учредителей. В их числе был, например, Сергей Носов, впоследствии управляющий директор Нижнетагильского и Западно-Сибирского меткомбинатов и вице-президент «ЕвразХолдинга». Старший исполнительный вице-президент «ЕвразХолдинга» Александр Фролов тоже начинал в «Группе ЕАМ» с должности старшего инженера. Однако ни Абрамов, ни его соратники по «ЕАМ» не стали бы миллиардерами, если бы своевременно не обзавелись нужными партнерами. Одним из таковых был Олег Бойко, создатель концерна «ОЛБИ» и некогда крупнейшего российского частного банка «Национальный кредит». Возможно, именно благодаря Бойко, возглавлявшему исполком «Демократического выбора России» и заседавшему в совете директоров ОРТ, Абрамов обзавелся теми полезными связями, которые помогли успешному торговцу чужим металлом самому превратиться во владельца металлургических предприятий. Уже в 1998 году глава «Группы ЕАМ» наряду с основателем «СБС-Агро» Александром Смоленским и экс-гендиректором ОРТ Сергеем Благоволиным заседал в совете директоров Инвестиционного банкирского дома «Финансы и промышленность». Управлял этой инвестиционной компанией «Финпром-холдинг», которым руководил как раз Олег Бойко.

Согласно официальной информации, пути Бойко и Абрамова разошлись лишь в 2004 году. Тогда глава «ЕвразХолдинга» выкупил у своего именитого партнера его долю в компании. Олег Бойко был одной из самых неоднозначных фигур в бизнесе эпохи 90-х: возглавлял исполком партии «Демократический выбор России», поддерживал тесные контакты с представителями криминального сообщества, был одним из учредителей сети игровых клубов «Вулкан», при всем при этом первым начал разработку и внедрение компьютерных программ и информационных продуктов для функционирования и управления компаниями и государственными структурами. В общем, Бойко был беспокойным и небезопасным партнером. А Александр Абрамов предпочитал иметь дело с людьми предсказуемыми и адекватными.

По иронии судьбы первый масштабный «евразовский» проект был реализован именно в тот год, когда обанкротился «Национальный кредит». Для нормального человека дальнейшее повествование о том, как Абрамову удалось прибрать к рукам один из крупнейших металлургических комбинатов, покажется полной абракадаброй. Эксперты описывают этот процесс так: К концу 1995 года, накопив долги, образовавшиеся у меткомбинатов перед продавцами угля, Александр Абрамов начал обменивать эту «кредиторку» (ее общий объем оценивался в 50 миллионов долларов) на акции. В ходе этих операций «Группе ЕАМ» удалось аккумулировать 18 % акций Нижнетагильского металлургического комбината (НТМК). Еще 11,33% завода принадлежали швейцарской компании «Duferco», вместе с которой Александр продавал металл за рубежом (в 2002 году этот пакет перешел под контроль «ЕвразХолдинга»). Позднее, в 1998-м, поддержка со стороны «Duferco» позволила «Евразу» добиться отставки гендиректора НТМК Юрия Комратова и поставить во главе завода своего подчиненного по «ЕАМ» Анатолия Шевцова.

На практике весь этот таинственный ритуал выглядел вполне рутинно и буднично. Представители Абрамова приходили к руководству компании, которая продавала уголь комбинату, и говорили примерно следующее: «Ребята, Нижнетагильский комбинат должен вам два миллиона долларов. А вашим конкурентам и того больше. Так что денег своих вы, скорее всего, не получите. Давайте договоримся: мы вам прямо сейчас платим треть этой суммы живыми деньгами, а вы подписываете бумаги, в которых передаете право требования долга нам». Кредиторы, которые отлично понимали, что в такое неспокойное время разумнее иметь синицу в руках, соглашались. И Абрамов не обманывал их: он действительно платил деньги. Благо у металлургических трейдеров, в отличие от самих металлургических комбинатов, которые не могли сами продавать свою продукцию, деньги были.

Таким образом, вскоре Абрамов оказался единоличным хозяином всех долгов комбината и начал торговаться. «Вы мне свои акции — а я вам списываю долги». Вот и вся хитрость. В повседневной жизни такие ситуации встречаются повсеместно. Сосед Петя приходит к алкоголику Васе и говорит: «Вася, я расплачусь со всеми твоими долгами, а ты мне за это уступишь свою квартиру, а сам на даче поживешь». И для этого не надо быть финансовым гением! Кстати, акции, которые были на руках у рабочих, Абрамову удавалось покупать без труда и фактически за копейки. По воспоминаниям свидетелей, рабочие металлургических комбинатов, не получавшие месяцами зарплату и не понимавшие ценности «бумажек», которые были у них на руках, охотно продавали акции, а то и просто выменивали, из расчета — одна бутылка водки за одну акцию!

Но Абрамов не просто прибирал к рукам предприятия. Продуманно и последовательно он вытаскивал их из долговых ям и внедрял новые схемы управления и производства.

После того как Абрамов Александр Григорьевич «вошел» на Нижнетагильский комбинат, он начал продавать металл через компанию «Феррокс», в которой Абрамов в 1998-1999 годах числился главным экспертом. Хорошие отношения с Искандером Махмудовым Абрамов также обратил в свою пользу. После перехода Качканарского горно-обогатительного комбината под контроль Уральской горно-металлургической компании Искандера Махмудова у Абрамова сократились расходы по снабжению Нижнетагильского комбината рудой.

Многие наблюдатели даже считали Абрамова младшим партнером Искандера Махмудова. В конце 2003 года УГМК помогала «ЕвразХолдингу» купить Кузнецкий металлургический комбинат. Абрамов действовал по уже проверенной схеме. Консолидировав свыше половины долгов комбината, «Евраз» с помощью своих союзников (в числе которых был не только Махмудов, но и кемеровский губернатор Аман Тулеев), он отстранил от руководства комбинатом тогдашних владельцев и взял предприятие в свои руки.

Если партнерство Махмудова и Абрамова и существовало, то оно завершилось в 2004 году покупкой «ЕвразХолдингом» Качканарского горно-обогатительного комбината, который был предметом интересов Искандера Махмудова. В этом же году Абрамов выкупил долю своего бывшего партнера Олега Бойко в компании «Евраз». Акции «Евраза» в 2004 году были впервые выставлены на публичные торги, то есть размещены на международной бирже. Самостоятельный выход компании на международный рынок являлся грандиозным успехом. Но для Абрамова это означало еще и необходимость открыть карты.

Согласно отчетности, которая, по международным правилам, была представлена компанией, Абрамов оказался фактически владельцем зарегистрированной на Кипре офшорной компании «Crosland Global», являвшейся основным акционером «Евраз-групп». Можно удивляться удаче и везению, которые способствовали деятельности Александра Абрамова. Но его успех не имел к удаче и везению почти никакого отношения. Абрамов просто педантично, с настойчивостью лаборанта, проводящего опыт за опытом в поисках нужного результата, шел к поставленной цели.

Александр Абрамов действительно пользовался людьми, как пользуются приборами или ассистентами при проведении ответственного опыта. Без его стратегического мышления, умения выстроить отношения с конкурентами, смежниками, органами власти они не смогли бы даже начать этот удачно завершившийся опыт.

В одной из официальных биографических справок об Александре Абрамове говорится, что «партнерские отношения всегда имеют для него характер некоего тактического компромисса». За примерами далеко ходить не надо.

Приверженность к «тактическим компромиссам» проявилась и в такой чувствительной для любого металлурга сфере, как энергетика. Аккумулировав свыше 2 % РАО «ЕЭС России» и, очевидно, рассчитывая не без пользы для себя поучаствовать в энергетической реформе, «Евраз-Холдинг» в то же время не отказывается от финансирования убыточного, но политически значимого проекта «Российские коммунальные системы».

Абрамов стремился создать вертикально интегрированный холдинг с полной цепочкой производства металлопродукции. Еще до покупки Качканарского горно-обогатительного комбината «Евраз» купил несколько горнорудных предприятий: «Бакальские рудники», «Шерегешское рудоуправление», «Ирбитский рудник», «Красноярское рудоуправление». Для транспортировки сырья и металлопродукции «Евраз» купил крупный морской порт в Находке.

В отличие от многих других представителей крупного бизнеса Абрамов предпочел не обращаться за помощью к высоким государственным чиновникам. Впрочем, в этом был определенный элемент везения. Черная металлургия никогда не испытывала на себе такого пристального внимания российской власти, как, например, нефтяная отрасль. Поэтому Абрамову удалось избежать ситуаций, в которых бы его бизнес оказался в зоне конфликта интересов власти и крупного бизнеса.

Но и в бизнесе Абрамов проявил себя как очень гибкий и дальновидный игрок. Когда в 2006 году Роман Абрамович изъявил желание купить «Евраз», Абрамов не стал ввязываться ни в открытое противостояние, ни в интриги. В результате Абрамову не пришлось продавать Абрамовичу всю компанию. Абрамов уступил 41,3 % акций «Евраза». Но в результате этой «уступки» компания Абрамова еще больше укрепила свои позиции. С приходом Романа Абрамовича покупательная способность группы выросла. И уже в 2006 году «Евраз» смог позволить себе то, на что раньше не решался. Холдинг Абрамова приобрел 73 % акций крупнейшего американского производителя феррованадия «Strategic Minerals Corporation" и 79 % акций южноафриканской «Highveld Steel». В конце года «Евраз» купил американскую «Огедоп Steel Mills», таким образом став крупнейшим в мире производителем рельсов. А в декабре 2006 года Абрамов приобрел еще и американскую сталепрокатную компанию «Claymont Steel».

Как и в научной деятельности, в бизнесе бывший завлаб Абрамов старается любой эксперимент доводить до конца. В любой компании, которую приобретает Абрамов, он стремится довести свой пакет акций до 100 %. Летом 2007 года Абрамов предложил владельцам мелких пакетов акций Нижнетагильского металлургического комбината, ЗапСиба, Качканарского ГОКа, Высокогорского ГОКа и Находкинского морского порта выкупить их акции. Теперь Абрамов полностью владеет этими предприятиями. В результате такой политики Абрамов не только укрепляет свое положение как владельца, он еще и существенно экономит на выплате дивидендов.

В конце 2007 года Александр Абрамов сумел реализовать свою давнюю мечту — «войти» в Украину. Потенциал украинских металлургических предприятий и рудных месторождений давно привлекал Абрамова. Получив их в распоряжение, он мог конкурировать с мировыми металлургическими гигантами, такими как «Arcelor». Но Абрамову не везло: в его планы вмешивались то конкуренты, то изменения политической ситуации. Когда наконец фортуна повернулась к нему лицом, Абрамов сразу купил крупные доли акций шести украинских предприятий: Южного горнообогатительного комбината, горно-обогатительного комбината «Сухая Балка», Днепропетровского металлургического завода, коксохимического завода «Баглейкокс», «Днепрококса» и Днепро-дзержинского коксохимического завода. На эту покупку Абрамов потратил почти 4 миллиарда долларов. Но какую прибыль принесет ему это приобретение, эксперты пока даже не берутся сказать. Ведь в результате экспансии на Украину Абрамов Александр Григорьевич не только получил новый рынок сбыта, но и обеспечил все свои предприятия рудой и углем.