Фридман Михаил Маратович
Автор: Самодуров В.   

В маленьком баре на Патриарших прудах иногда можно увидеть такую картину. В разгар ночного веселья на сцену вальяжно и внушительно выходит большой и неуклюжий человек, он садится за пианино и играет тихую и чувственную, как песня фавна, мелодию Гершвина. Когда последние звуки растворяются в какофонии приглушенных голосов и сигаретном дыму, человек встает из-за рояля, раскланивается, и на его лице появляется беспомощная и утешительная улыбка, свойственная лишь богам и небожителям. Потому что ее обладатель вовсе не бедный музыкант и не скучающий рантье. Это Фридман Михаил Маратович, владелец империи «Альфа», один из самых богатых и могущественных людей России.

В 1964 году в городе Львове в семье инженера Марата Фридмана родился сын Миша. Никакие исключительные обстоятельства не сопровождали ни рождение, ни первые годы жизни ребенка. Родиться во Львове с фамилией Фридман было так же естественно, как родиться в Англии с фамилией Смит. Можно даже сказать, что Мише повезло трижды. Он родился в еврейской семье. Эта семья жила в одном из самых еврейских мест в Советском Союзе. Ну и наконец, ни национальность родителей, ни их убеждения не мешали им быть примерными и успешными советскими гражданами: и отец и мать Михаила Фридмана работали инженерами. В 1989 году Марат Фридман в составе коллектива авторов был удостоен Государственной премии за разработку систем опознавания для военной авиации.

Миша рос классическим еврейским мальчиком в классической еврейской советской семье. Избалованный, изнеженный ребенок был окружен постоянной неусыпной заботой мамы, бабушки, тетей, дядей и других родных и близких. До традиционной скрипки дело не дошло — Миша учился в музыкальной школе по классу фортепиано, но все остальные прелести еврейского воспитания Миша Фридман ощутил сполна. Над ним кудахтали с утра до ночи, оберегая его от всех мыслимых и немыслимых опасностей, которые подстерегали раскормленное «сокровище» дома и на улице. Мише нельзя было дружить с дворовыми мальчишками, играть в футбол, одному переходить дорогу, гладить кошку, пить холодную воду, высовываться из окна, кататься на велосипеде, бегать... Потому что Миша мог разбиться, порезаться, поцарапаться, заболеть, наконец, умереть. В ясли и детский сад Мишу отдавать не стали: при мысли, что могло произойти с мальчиком в казарменных условиях советского дошкольного учреждения, у любой нормальной еврейской мамочки случился бы сердечный приступ. Мишина мама была подлинной еврейской матерью с той только разницей, что в этом мире вряд ли были вещи, способные вызвать у нее сердечный приступ. Она была женщиной крутого нрава. Поэтому, когда мама сказала, что сын остается дома, ей не перечили.

Воспитанием Миши занялась бабушка, которая жила вместе с ними. Внук рос нежным, чувствительным и впечатлительным, словно и правда спустился на эту землю с небес по прозрачному звездному лучу. Замирал, едва услышав первые звуки прекрасной музыки, записанной на пластинке. Все живое — кошки, птицы, собаки — приводило его в восторг. Миша часами рисовал и переводил килограммы бумаги, которую приносил с работы отец, пытался воплотить на белых листах волновавшие его нежную душу образы и мечты. Миша рисовал парусники с белоснежными парусами и изящные фрегаты с острыми и высокими мачтами. Рисовал до тех пор, пока мама не отобрала карандаши, посчитав, что они слишком опасны для ребенка: карандашом можно было выколоть глаз, проткнуть артерию или случайно упасть на карандаш, как на шпагу...

Опасности таились во всем, и с годами их становилось все больше, как и тех правил, которые регламентировали жизнь Миши. На службе родители демонстрировали верность идеям коммунизма и посильно участвовали в его строительстве под руководством всех сменявших друг друга вождей. Дома же учили сына жизни в замкнутой еврейской общине, без устали внушали, что ее интересы стоят особняком от того, что заботит и волнует, радует или тяготит «всех этих» остальных, к их кругу не принадлежащих. Возможно, эта двойственность повлияла на черты характера будущего олигарха. Романтичный и неуравновешенный Миша остро воспринимал любые события, которые не вписывались в его картину мира, и крайне тяжело переживал неудачи. Легенду об одной из них недруги Михаила Фридмана пытались запустить в массовое сознание российских граждан, подсовывая ее в редакции бульварных изданий. Якобы в девятом классе Миша первый раз сильно и безответно влюбился в одноклассницу Олю Кармель и даже пытался покончить с собой.

Оля сохранила стихи всех своих поклонников. Среди этих стихов были такие: «А ты шла, разрубая воздух рукой. А ты пела, качая в такт головой...» По уверениям авторов бульварных изданий, позже она напечатала сборник в львовском издательстве «3iB» («Зов») и поставила под этими строками подпись: «Михаил Map. Ф.».

Даже если это и правда, в чем есть очень серьезные сомнения, упрекать олигарха в нервозности, сентиментальности и неуравновешенности вряд ли у кого-то повернется язык. Для миллиардера такие слабости — не порок, а украшение, потому что делают его ближе и понятнее простым людям (и не только в нашей стране). Если уж среди российских миллиардеров кого-то и можно удостоить титула «современной женщины с бородой», так это именно Фридмана Михаила Маратовича. Список его странностей объемен и прекрасен. И благодаря этому списку он стал персонажем множества выдуманных и невыдуманных историй. Например, такой: однажды Фридман, уже будучи олигархом, поспорил с банкиром Авеном, что сможет проехать в метро одну остановку без охраны. Проехал. А потом долго расписывал всем, как он ездил в метро и как на него смотрели, явно узнавая, окружающие пассажиры.

...Когда первый раз в жизни Миша проехался в московском метро, он испытал ужас и такое отвращение, какое может испытать человек, которого заставили надеть чужое несвежее белье. Чужие потные тела излучали неприязнь и враждебность, потому что оказавшийся среди них Миша Фридман был для них таким же чужим и потным телом, которое посягало на их пространство, на их воздух и на их колбасу в гастрономе... Москва вообще не понравилась Мише. При всей ее огромности в ней нельзя было уединиться и спрятать свой страх, свою неуверенность, свою печаль. Этот город был уродливым и чужим. Поэтому, когда Михаил Фридман первый раз провалился на экзаменах в Московский физтех, он, возможно, вздохнул с облегчением и отправился обратно, к родным берегам, в теплый, зеленый, домашний и ароматный, как каравай свежего хлеба, Львов.

До армии оставался год, а мама не хотела, чтобы любимый сын попал туда. Проще было снова поступать в институт. Для этого надо было готовиться, и Миша, работая в лаборатории, сосредоточил все свое внимание на учебе. Ломать себя через коленку не пришлось. Времени у него было достаточно. А возможностей как-то его расходовать не было практически никаких. Поэтому в вуз Миша со второй попытки все-таки поступил. Правда, не в Физтех, а в Институт стали и сплавов.

Сам же Фридман Михаил Маратович склонен объяснять все пережитые невзгоды ненавистной «пятой графой». Золотую медаль в школе не дали потому, что еврей. В Московский физтех не взяли по той же причине. И в аспирантуру по окончании Московского института стали и сплавов (МИСиС) не пропустили якобы именно поэтому. В действительности, однако, научная карьера не состоялась потому, что в студенческие годы Миша Фридман углубленным освоением избранной специальности «цветные металлы» себя не утруждал, посвящая практически все время культурной жизни.

Меня заинтересовал театр, — рассказывает он, — я занимался билетами на лучшие спектакли. Помните, как это было? Студенты с вечера занимают очередь у касс, к утру подходит толпа из того же вуза и становится к своим в начало очереди. Я координировал это. По средам проводил совещания, определял, ставил задачи. Смешно, но я и сейчас заседания провожу по средам — с тех пор вошло в привычку.

Одну пару билетов забирал себе тот, кто стоял в очереди. Вторая доставалась Фридману. Естественно, все эти хлопоты предназначались не для того, чтобы приглашать девушек на спектакли. Это было бы полным сумасбродством. Продавать билеты Миша тоже не собирался. По крайней мере в первое время.

Как можно! Нет конечно. Деньги я зарабатывал иначе — работая грузчиком в магазине; там кроме денег еще и продукты всегда под рукой... А билеты менялись — на подписки, на талоны, которые, в свою очередь, менялись на грузинское вино из дегустационного зала ВДНХ... и так далее.

Торговля билетами была налажена позже, когда у Фридмана Михаила Маратовича набралось достаточное количество надежных и хватких подручных из числа студентов. Кроме хитроумных обменных операций с билетами, которые давали ему доступ к наиболее дефицитным в советское время товарам, Михаил Фридман с упоением занялся организацией концертов популярных, но тогда полулегальных бардов и поп-групп. Приобретенные в этой сфере связи здорово помогли ему наладить довольно доходный бизнес, основанный на том, что билеты в театры и на концерты были хотя и дешевы, но простому люду практически недоступны из-за отсутствия в кассах.

Кем только не представляла желтая пресса Фридмана: и агентом КГБ, и тайным мафиози. Однако в реальной жизни он не был агентом спецслужб и даже наркотой не торговал. В студенческие годы Миша носил прозвище Булочка и неотступно следовал родительскому наставлению: «Хочешь жить долго — живи тихо». Мишу Фридмана никогда не задерживала милиция. Он не приставал к иностранцам и не ошивался рядом с «Интуристом». Миша делал свое «маленькое» дело усердно, с любовью и без лишнего шума. Благодаря возможности доставать любой дефицит, он быстро обзавелся весьма широкими и полезными связями. Билетные кассиры, директора магазинов, администраторы гостиниц, директора автосервисов, начальники складов... Миша имел свой маленький гешефт со всех добрых услуг, которые он оказывал всем нуждающимся, и носил старое, поеденное молью пальтишко, чтобы не привлекать к себе внимания. В это сложно поверить, но Миша Фридман не только никого не обманывал — в своей работе он еще и руководствовался самыми благородными намерениями, стремясь приносить пользу людям. В начале его бизнес-карьеры это благородное желание воплотилось в том, что Миша Фридман сколотил бригаду, которая занималась мойкой окон. К третьему курсу института Миша скопил уже достаточно денег, чтобы счастливо жить в советской стране. Но не мог позволить себе потратиться, чтобы сводить девушку в ресторан. Отношения с модными москвичками у Миши не складывались. В результате жену он нашел в общежитии своего же института. В браке у Михаила Фридмана родились две дочери. Сейчас вместе с матерью они постоянно живут в Париже.

Впрочем, в то далекое время даже сам Михаил Маратович не мог заглянуть так далеко. Вполне вероятно, знай он, что через десять лет войдет в первую десятку самых богатых людей России, то не стал бы жениться. Но в те годы Михаил Маратович нуждался в заботе и нежности, кроме того, брак не требовал от него дополнительных расходов: жена совмещала учебу и работу. В советское время Михаил Фридман, скорее всего, стал бы нормальным теневиком: снабжал бы блатных дефицитным товаром и снимал свой процент. Но в воздухе уже носились флюиды «диких девяностых», и все знакомые Михаила

Фридмана были озабочены вопросом, на чем бы заработать. Миша тоже понимал, что наступило время перемен. Менять нужно было прежде всего сферу приложения своих талантов. Вместе с двоюродным братом Дмитрием, который также учился в Институте стали и сплавов, Фридман Михаил Маратович попытался выйти на международный рынок. Родственники, используя связи среди евреев, уехавших в США, занялись перепродажей компьютеров. Два организованных Дмитрием и Михаилом кооператива — «Гелиос» и «Орск» — закупали в США вычислительную технику по оптовым ценам или списанную за копейки. В России, пользуясь связями Михаила, компьютеры продавали крупным предприятиям или госучреждениям. Но такой бизнес оказался хлопотным и нестабильным, кроме того, с началом перестройки продажей компьютеров стало заниматься все больше и больше предприимчивых сограждан. Конкуренция на этом рынке усиливалась — доходы стремительно падали.

В 1989 году на свет появился кооператив, из которого выросла империя под названием «Альфа-групп». Кооператив «Альфа-фото» Михаил Фридман создал на пару со своим приятелем Олегом Киселевым. Киселев же занял пост директора совместного предприятия «Альфа-Эко», 20 % капитала которого принадлежали швейцарской фирме. Предприятие занималось торгово-посреднической деятельностью и держалось на проверенных связях Михаила Фридмана и схемах ведения бизнеса. Обстоятельства времени способствовали успешной деятельности предприятия. Государственная экономика рухнула: теперь в магазинах вообще ничего нельзя было купить, зато вне стен магазинов стало можно продавать все. Те, у кого были соответствующие связи и возможности, едва успевали обеспечивать потребности населения в товарах первой необходимости и роскоши. Образованное совместное предприятие продавало все, начиная от чая, макарон и ковров и заканчивая шинами для грузовиков.

В 1990 году Михаил Фридман основал собственный банк. Этот шаг был тоже вполне логичным. Занимаясь торгово-посреднической деятельностью, взаиморасчеты было выгодно проводить через свои банковские структуры. Именно этим и начал заниматься «Альфа-банк». Но со временем его клиентская сеть расширилась. Произошло это не без участия известного летчика-космонавта Алексея Леонова. Михаил Фридман привлек Леонова к деятельности банка и сделал вице-президентом. Расчет был прост и полностью оправдался. Государственные структуры с недоверием относились к новым коммерческим банкам. А Алексей Леонов создавал банку позитивный имидж и вызывал доверие у потенциальных клиентов. Кроме того, Леонов обладал обширными связями с оборонными и космическими предприятиями, которые он убеждал в необходимости вести расчеты через «Альфа-банк».

Но Михаил Фридман не упускал из виду и другие возможности для ведения бизнеса. Кому пришла в голову идея заниматься импортом нефти и нефтепродуктов — доподлинно неизвестно. Но это уже и не важно, потому что в то время идея не была оригинальной. По крайней мере те, кто активно занимался поисками источников сверхдоходов, уже понимали, что сырье и энергоносители — именно тот товар, который лучше всего покупается. Причем объемы продаж этого товара несопоставимы с торговлей трусами, джинсами и подержанными компьютерами. Но не все желающие имели возможность заняться «выгодным» делом. Для того чтобы войти в этот бизнес, нужно было иметь выход на вполне определенных людей как в государственном аппарате, так и на уровне криминальных группировок, стремившихся иметь свою долю со всех процессов. Для того чтобы выйти на новый уровень ведения дел, Михаил Фридман использовал не только все свои имеющиеся связи, но и возможности своего отца, работавшего на «оборонку». О том, какого уровня связи в то время способствовали выйти на новую ступень в игре под названием «капитализм по-русски», можно только догадываться. Например, когда больше чем через десять лет после создания кооператива «Альфа-Эко» Госдума должна была утверждать Фрадкова в должности премьера, «Новая газета» опубликовала некую «памятку для депутата» с вопросами к нему. Интересно, что многие из этих неприятных вопросов связаны с деятельностью «Альфа-групп». Вот часть этих вопросов, которые до сего дня так и остались без ответа:

В начале 90-х компания «Альфа-Эко» (Михаила Фридмана) поставляла сахар, чай и ковры из Индии. Чай закупали в том числе за счет государственных долгов. Фирма имела крупные контракты такого рода. Оказывали ли Вы поддержку Михаилу Фридману будучи замминистра внешнеэкономических связей?

В 90-х годах «Альфа-банк» подключился к операциям с зарубежными долгами России. В те времена долги скупали за 25-30 % от их стоимости. В Минфине банк поддерживал Михаил Касьянов (был главным переговорщиком по российским долгам на Западе). Он составлял списки первоочередных российских долгов, в которые попадали долги «Альфа-банку». В тот период Вы были замминистра внешнеэкономических связей, знали ли Вы об этой практике?

В марте 1993-го Вы вошли в межведомственную комиссию по стимулированию промышленного экспорта. К следующему году «Альфа-Эко» экспортировала 10 млн тонн нефти в год. В декабре 1993-го Вы входили в продовольственную комиссию России. «Альфа-Эко» получила правительственный контракт на ежегодные поставки 1,5 млн тонн российской нефти в обмен на 500 тысяч тонн кубинского сахара. В июне 1994-го Вы входили в комиссию по защите госинтересов, прав потребителей и отечественных товаропроизводителей в сфере производства и реализации алкогольной продукции. «Альфа-Эко» стала лидером по продаже в России молдавских вин.

Случайны ли, на Ваш взгляд, все перечисленные совпадения?

Возможно, Михаил Фрадков действительно ничего не мог сказать по сути этих вопросов. В то время, когда зарождалась империя Михаила Фридмана, Фрадков работал заместителем министра внешнеэкономических связей Петра Авена. В «канонической» версии биографии Михаила Фридмана его знакомство с Авеном относится к 1994 году. Но вряд ли, занимаясь внешнеторговой деятельностью, Михаил Фридман не был знаком с Авеном до этого. Скорее всего, несмотря на разницу в возрасте, Фридман и Авен познакомились в пору, когда Михаил Фридман по комсомольской линии занимался организацией концертов и музыкальных вечеров. Ведь Петр Авен был организатором и руководителем музыкального клуба МГУ, с которым поддерживал отношения многие годы. Два умных и предприимчивых мальчика из еврейских семей спелись, и у них получился весьма слаженный дуэт! В 1994 году отношения Авена и Фридмана стало просто невозможно скрывать.

В то время Михаил Фридман уже имел в своем активе банк, но его не устраивал статус банкира второго эшелона, и ему позарез нужны были связи бывшего высокопоставленного чиновника. И он купил эти связи у Авена. Отдав Фридману 50 % акций своей компании «Финансы Петра Авена», Авен стал обладателем 10 % акций «Альфы».

Когда в 1995 году в стране начались залоговые аукционы, Михаил Фридман наметил для себя крайне перспективный объект — нефтяную компанию «ЮКОС». Но эта нефтяная компания уже была в поле интересов банка «Менатеп» и Михаила Ходорковского. Исход аукциона был предрешен. И Фридман проиграл.

В 1995 году произошла еще одна неприятная для Михаила Фридмана история, которой не преминули воспользоваться его конкуренты. Фридмана заподозрили в контрабанде наркотиков. Началось все с того, что в Хабаровском крае были зафиксированы случаи сильного отравления сахаром. В ходе расследования оказалось, что поступившая в продажу партия сахара содержала примеси сильнодействующих наркотических веществ. В материалах следствия содержались сведения о том, что отравленный сахар перевозился в контейнерах, ранее использовавшихся для транспортировки грузов в адрес венгерской фирмы, совладельцем которой была «Альфа-групп». В связи с этим сотрудники ГУБОПа в апреле 1995 года проводили оперативные мероприятия в отношении фирмы «Альфа-Эко». Несмотря на то что конкуренты Фридмана попытались раздуть из этого недоразумения скандал, серьезных последствий для Михаила Фридмана и его бизнеса эта история не имела.

С момента вхождения Авена в «Альфа-групп» компания Михаила Фридмана стала постепенно превращаться из торговой компании в промышленную корпорацию с диверсифицированным бизнесом. А Михаил Фридман — в олигарха.
Однако истинный глубокий смысл знакомства Фридмана и Авена заключался не в том, что Михаил Фридман получил возможность выйти на принципиально другой уровень ведения бизнеса. Знакомство с Авеном способствовало окончательному внутреннему перерождению провинциального и романтичного Миши Фридмана в «акулу» капитализма.

Петр Авен был воплощением советской еврейской мечты. Рожденный в семье видного академика, Авен окончил престижнейшую физико-математическую школу № 2, которую называли «царскосельским лицеем». Пользовавшийся всеми благами советской научно-номенклатурной аристократии, Авен презирал и ненавидел «совок» и советскую власть, рассматривая их только как источник личного материального благополучия. Расчетливый, циничный, жесткий во всех отношениях, Петя Авен был живым воплощением успеха. Таким мальчиком гордилась бы мама Миши Фридмана. Миша понял это сразу, когда начал общаться с Авеном. Для Фридмана Петр Авен стал идеалом. Равняясь на Авена, Фридман выработал в себе цинизм и резкость в оценках. А также способность концентрироваться на достижении целей: денег и власти.

В 1995 году Михаил Фридман входил в «клуб» самых влиятельных российских банкиров. Идею создания такого клуба годом раньше предложил активный деятель демократического движения и сподвижник Юрия Лужкова Василий Шахновский. «Революции делают романтики, а ее плодами пользуются прагматики». Шахновский отлично понимал смысл этого изречения, но был верен романтическим идеалам демократического движения и не оставлял надежд на то, что дикий российский капитализм можно облагородить. По замыслу Шахновского, это могли сделать наиболее успешные и могущественные бизнесмены страны. Для реализации этой «миссии» Шахновский уговорил Лужкова предоставить в распоряжение клуба особняк на Воробьевых горах. Здесь, на нейтральной территории, вдали от посторонних глаз, члены этого «тайного общества» могли собираться, чтобы улаживать возникающие между ними споры и конфликты, вырабатывать совместную стратегию действий, обсуждать пути решения проблем, возникающих в стране. В это «тайное общество», получившее название «Клуб на Воробьевых горах», Шахновский пригласил Михаила Ходорковского, Александра Смоленского, Бориса Березовского, Владимира Потанина, президента «Инкомбанка» Владимира Виноградова и Михаила Фридмана.

Благородный план Василия Шахновского, конечно же, потерпел фиаско. Члены клуба, охотно откликнувшиеся на эту идею и даже выработавшие некий свод правил поведения для представителей крупного капитала, нарушали ими же написанные правила. Они не собирались прекращать войны друг с другом, собирать компромат, оказывать физическое давление на конкурентов. Подкуп государственных чиновников, взятки и откаты продолжали оставаться обычной практикой ведения дел.

Но идея Шахновского о создании «площадки», где можно было бы встречаться друг с другом и решать вопросы, связанные с общими интересами, всем пришлась по душе. Именно на собраниях клуба в 1995 году банкиры составляли список предприятий, которые они хотели бы взять под свой контроль в результате предложенного Потаниным плана «займы в обмен на акции». На этих же заседаниях вначале вскользь, а потом все более настойчиво начала звучать идея о необходимости налаживания «диалога с властью», а если говорить прямо — о создании механизмов управления властью. Со временем все члены клуба вошли в так называемую «семибанкирщину», которая приватизировала не только половину российской экономики, но и власть в стране.

Подходящий случай получить контроль над российской властью представился банкирам уже в 1996 году. Президент Ельцин стремительно терял популярность и доверие. В этой ситуации выиграть выборы он мог только в результате гениально спланированной и очень дорогостоящей избирательной кампании. Олигархи договорились о том, что поддержат Ельцина. Михаил Фридман принимал непосредственное участие в этом сговоре. Позже, после победы Бориса Ельцина на выборах, Фридман получил благодарность президента «за активное участие в организации и проведении компании по выборам президента».

Впрочем, банкиры, поддерживавшие Ельцина, получили не только моральное удовлетворение. Предвыборная кампания требовала десятков, а то и сотен миллионов долларов. Банкиры были готовы поддержать Ельцина, предоставив ему свои телеканалы, газеты, радиостанции, оплатив услуги западных консультантов и российских политтехнологов. Но оплачивать предвыборную кампанию целиком из своего кармана они не хотели. Вместо этого они подсказали людям во власти, как получить огромные средства, необходимые для проведения кампании. Схема, придуманная банкирами, была рассчитана не только на период выборов, но и на два следующих года и позволяла банкам обналичивать огромные бюджетные средства. Эту схему впоследствии неоднократно пытались расследовать российские и западные журналисты. По версии «Новой газеты»: Под поручительство Минфина банки выдавали бюджетникам кредиты, а затем возвращали их с процентами из бюджета. Но только кредитование было хитрым: либо не полностью, либо векселями со сроком погашения в несколько месяцев (за этот срок деньги прокручивали на рынках ГКО и ОФЗ). В итоге Счетная палата сообщила, что из 67 трлн бюджетных рублей, выделенных на кредитование через коммерческие банки, 36 трлн (6,3 млрд долларов!) бесследно пропали. Но никаких серьезных последствий это заявление не вызвало.

В 1995-1997 годах «Альфа-банк» активно участвовал в реализации программы по кредитованию бюджетных организаций.

Летом 1996 года у Михаила Фридмана появилась возможность компенсировать неудачу, постигшую его с «ЮКОСом». Тюменская нефтяная компания — ТНК — готовилась к приватизации. В ТНК была нетипичная для того времени ситуация. Тамошние «красные директора» — Виктор Палий и Юрий Вершинин — проявили себя как вполне эффективные менеджеры, которые планировали приватизацию ТНК в интересах руководства компании и ряда московских банков и коммерческих структур. Но на стороне Фридмана было руководство Госкомимущества, Министерства топлива и энергетики (Юрий Шафраник), а также Анатолий Чубайс, возглавлявший тогда Администрацию Президента.

Поэтому уже летом 1996 года Виктор Палий был вынужден оставить свой пост, уступив его Юрию Шафранику. А 18 июля 1997 года 40-процентный государственный пакет был продан на инвестиционном конкурсе. Покупателем стала компания «Новый холдинг», созданная «Альфа-групп» и компанией «Ренова». Одна из крупнейших нефтяных компаний России была отдана под обязательства «Нового холдинга» инвестировать в нее в течение двух лет около 810 миллионов долларов. На тот момент выполнить эти обязательства компания «Новый холдинг» не могла: ее уставный капитал составлял всего 86 миллиардов рублей — по тогдашнему курсу 14,5 миллиона долларов. Виктор Палий заявил, что ситуацию с приватизацией ТНК «иначе как государственным разбоем по отношению к государственной компании с молчаливого согласия руководителей государства не назовешь».

Когда в феврале 2003 года акционеры ТНК заключили сделку по продаже половины своих нефтяных активов нефтяной компании «British Petro-leum», они получили шесть с лишним миллиардов долларов!

В рейтинге журнала «Forbes» имя Михаила Фридмана появилось уже в 2001 году. Тогда журнал впервые сумел посчитать состояние представителей крупного российского капитала и включил их в рейтинг богатейших людей планеты. Среди российских богачей Фридман занял тогда седьмое место. Эксперты оценили его состояние в 1,3 миллиарда долларов. В 2003 году Михаил Фридман занимал в рейтинге уже третье место. Его состояние составляло, по оценке экспертов, 4,3 миллиарда долларов. В 2005 году Михаила Фридмана опережал в рейтинге «Forbes» только Роман Абрамович. Состояние Фридмана достигло 7 миллиардов долларов.

Несмотря на то что за прошедшие годы в рейтинге «Forbes» Михаила Фридмана обогнали многие более молодые представители крупного бизнеса, его положение уверенно можно назвать устойчивым. Из всей плеяды могущественных банкиров эпохи Бориса Ельцина свои деньги и влияние умудрились сохранить только два человека: Владимир Потанин и Михаил Фридман. Остальные не выдержали проверку временем. Александр Смоленский оставил бизнес и ведет жизнь богатого пенсионера в Нормандии. Борис Березовский скрывается в Англии от российских правоохранительных органов. Михаил Ходорковский отбывает наказание в колонии...

Михаил Фридман, всегда избегавший активного участия в политике, сумел перейти в новую эпоху российского капитализма без потерь. Его бизнес расширился за счет приобретения несырьевых, в частности телекоммуникационных активов. Фридман является основным владельцем компании «Вымпелком», которая управляет брендом мобильной связи «Билайн». Большой пакет акций оператора сотовой связи «МегаФон» также принадлежит Фридману. «Альфа-групп» владеет блокирующим пакетом акций развлекательного канала СТО. В отличие от своих соседей по олигархическому списку Фридман не привозит звезд и знаменитостей исключительно для собственных вечеринок, а дает возможность насладиться всем желающим. Концерт Пола Маккартни и даже приезд Мадонны — дело рук Михаила Фридмана.

Для Фридмана эти концерты — еще и возможность хоть непродолжительное время побыть среди людей, которые забывают о том, что рядом с ними денежный мешок, золотой телец, обязанный помочь, поддержать, облагодетельствовать... В остальное время хобби Михаила Фридмана остаются книги и коллекция фильмов старой доброй классики, с положительными героями, с торжествующим добром, наказанным злом и обязательным хеппи-эндом, где простодушные, немного угловатые и неуклюжие парни с детскими глазами и добрым сердцем смущенно и наивно улыбаются веселым и задорным девушкам, которые никогда не слышали слова «олигарх».